18.11.2026

Как лист осенний

0
werwolf05

(Готовится к публикации)

Я, конечно, хотел бы поведать о любви. Все мои размышления, рассуждения о том, чему бы посвятить чистый лист бумаги, какие бы знаки на ней вывести, неизменно ведут к тому, что о любви мной ничего не написано. Вернее, есть, конечно, разлуки-расставания, вздохи при Луне. Но той самой, которая сейчас во мне, нет. Ковыряюсь, копаюсь в себе, думаю, приходилось ли раньше мне бывать таким. Может, и приходилось, жизнь-то прожита немалая. Но нонче, нонче!

Если то, что я испытываю – эти переживания, эта нежность, это постоянное чувство, что я умру, потеряв ее, эта страсть, дотла сжигающая стареющее сердце, это все, чем я сейчас живу – и есть любовь, то именно о ней я и хотел бы поведать..

Я уже вижу фабулу, сюжет нового рассказа, уже герои потихоньку начинают приходить в движение, но как он печален, мой рассказ, как печален. Никакого хэппи-энда!

Лесовик-леший живет в лесной чащобе. Он умеет оборачиваться, является в виде   дряхлого старика, либо   дерева, медведя. Иногда он кричит в лесу и пугает людей. Леший   -волчий и медвежий пастух, ему  подчиняются все звери в лесу. Он охраняет лес и лесных  зверей, потому его опасаются лесорубы и охотники.  Прознав, что в какой-то чаще живет леший, люди обходят ее стороной. Она считается заповедной, священной  рощей,  посвященной Святибору. Леший начальник над всеми деревьями и зверями, без его разрешенья в лес заходить не стоит. Леший то  ростом с траву , то высотой с сосну, а обычно — простой мужик, только кафтан у него запахнут на правую  сторону и обутка обута наоборот; глаза горят зеленым огнем, волосы у  Лешего длинные серо-зеленые, на лице нет ни ресниц, ни бровей. Обличьем похож на человека только весь с  головы до пят в шерсти. Встречному старается прикинуться человеком, но легко его разоблачить, когда глянешь через правое ухо коня.

Леший любит морочить голову путникам и сбивает их с тропинки путая тропы и начиная водить кругами.

Леший может обойти вокруг неосторожного человека, и тот долго будет метаться внутри волшебного круга, не  в силах переступить замкнутую черту. Но Леший, как и вся живая, природа умеет воздавать добром за добро. А  нужно ему только одно: чтобы человек, входя в лес уважал лесные законы, не причинял лесу вреда. И очень  обрадуется Леший, если оставить ему где-нибудь на пеньке лакомства, какие в лесу не растут, пирожок, пряник,  и сказать вслух спасибо за грибы и ягоды. 

Забавное поверье связано  в народе с днем 17  октября. «На Ерофея,- считали крестьяне,- лешие  с лесом расстаются». Именно в этот день они  ломают деревья, гоняют зверей по лесу до тех пор, пока не проваливаются под землю. Не полагалось в эту пору даже заглядывать в лес —  там страшно: «леший бесится».

Леший был полноправным господином лесов. Но при этом он не гнушался покинуть свою территорию и досаждать людям в их жилищах. Сказывают, что лешие жили в лесу в избушке, брали в жены заблудившихся девушек, и вели самое обычное хозяйство. Только им ни сеять, ни  жать, ни коров доить было не надо. Необходимый  скарб и еду лешие  добывали в деревне: смотрели,   кто из хозяек не благословляет пищу, кто ленится  перекрестить домашнюю утварь и одежду, кто не читает молитву перед дойкой или севом,- а затем   похищали все это не благословленное добро.  Впрочем, одинокие лешие обитали в густых   камышах или лесных трущобах, и в основном  развлекались заморочиванием людей.

Человеку с лешим лучше всего не встречаться. Является он в разных видах, будучи по своей сути духом бескрылым, бестелесным и безрогим. Излюбленное его обличье — дряхлый старичок, вдруг ни с того — ни с сего возникающий перед путником в лесу. Может он действовать и заочно, издавая дикие, наводящие ужас крики, отчего человек сбивается с пути и затем долго плутает. Довольный, что шутка удалась, леший истошно хохочет и хлопает в ладоши, что, бесспорно,  радости заблудившемуся не прибавляет.  Единственным средством против этих злых козней в народе считался следующий метод: обнаружив,  что пути-дороги потеряны, следует вывернуть и надеть абсолютно всю одежду наизнанку — и тогда чары развеиваются, и горе-путнику удается покинуть страшный лес…

(Энциклопедия мифических существ и духов. Проект А. Александровой)

*  *  *

Лес – это самый уникальный дар человеку от высшего разума. Неважно какого; бог ли это, некое космическое явление либо сама матушка-природа. Лес – это то, чем дышим, чему радуемся, что восхваляем и куда рвемся всеми фибрами души, чтобы успокоить уставшее тело, впитать чистого воздуха, восхититься небывалой красотой.

Можно доподлинно перечислить всех существ, обитающих в лесах, рассказать об их повадках, открыть толстенные учебники и процитировать мудрые фразы о природе и жизни животных. Но все это поверхностно, поверьте. Наши предки отнюдь не были глупы, когда придумывали сказки о леших и кикиморах, берендеях и лесовиках, волкодлаках и бродницах. Все эти существа на самом деле жили, обитали в зеленом раю Земли, по своему охраняя покой лесов, защищая природу от нас от людей.

Он вздрогнул, зябко поежился и открыл глаза. Было прохладно, свежий ветерок пробивался сквозь поднятый воротник, и даже руки в карманах пальто остыли. Он оглянулся вокруг – ни души. Вроде бы когда садился на скамейку, на соседних было полно молодежи, веселой, галдящей, обложившей себя батареями банок и бутылок с пивом. И куда все подевались? Вроде бы и задремал ненадолго. Длинный коридор парка, зажатый с обеих сторон бетонными бордюрами, простирался куда-то вдаль, в темень, под еще не облетевшие кроны деревьев, названия большинства которых он не знал, хотя еще днем он обратил внимание на лежавшие под ногами буровато желтые кленовые листья. Клены приходилось видеть еще в детстве, в лесу во время прогулок с родителями. Отец показывал ему опавший листок величиной с ладонь и говорил, что точно такой же нарисован на свитерах хоккеистов Канады.

Тишина давила своей неопределенностью, словно еще давала время подумать, куда идти и что делать дальше. Зато ветер свежел с каждой минутой и прогонял прочь со скамейки. На миг показалось, что за воротник скользнула капелька дождя. Он поднял глаза к небу. Оно было мрачноватое, не обещало ничего хорошего, но все же капля эта оказалась случайной. Дождь не спешил с визитом на землю.

Идти спиной к ветру намного приятнее, особенно если все равно куда идти. Он неторопливым шагом направился в ту самую темень, где по его мнению как раз и сгрудились клены. Выудив из мятой пачки сигарету, он закурил, грустно сосчитав оставшиеся сигареты и бессмысленно шаря в карманах в поисках хоть каких-то денег. Их не было, и видимо давно, потому что он не помнил, когда в последний раз нащупывал в карманах хрустящие купюры.

Чем ближе к концу парка, тем яснее вырисовывалась дорога, изредка разветвлявшаяся тропинками в разные стороны. А когда уже включились фонари, он с прискорбием убедился, что дорога уперлась в высокий решетчатый забор без всякого шанса пролезть между прутьями.

Обратный путь уже казался непреодолимым, и вообще не хотелось никуда уходить. Стрелки часов показывали десять вечера, но он не верил часам. Они могли врать. Так невозможно, когда ты сам ничего не помнишь, никого не знаешь, потерялся во времени и пространстве, какой-то кварцевый механизм пытается убедить тебя в своей правоте, точно указывая на твое место в вечности. Он снял часы с руки и положил их в нагрудный карман. Стало даже как-то легче, ведь уже было неважно, который час, рано ли, поздно ли, не ждет ли тебя кто-то где-то, нетерпеливо ерзая на скамейке или уставившись в расшторенное окно квартиры.

Повыше подняв воротник, он сошел с асфальтированной дорожки и ступил на первую же тропинку, убегавшую куда-то в темень деревьев. Он шел уверенно, не сбиваясь с пути, пока фонари светили в спину, а когда их свет угас за поворотом тропы, какое-то чутье следопыта привело его мимо маленькой опушки на крохотную полянку, плотно окруженную деревьями и кустами. Поперек лежало короткое бревно, на котором, однако, можно было поместиться и троим.

Он снял пальто, аккуратно сложил его на это самое бревно, и, согнувшись, стал собирать валежник. Сколько времени ушло на это, он не знал, но к тому времени, как стало еще прохладнее и зябкий ветер нет-нет да и прорывался сквозь строй кустов и деревьев, в центре поляны возвышалась приличная горка веток, сучьев и даже поленьев, найденных неподалеку.

Набросив пальто на плечи, он сел на холодное бревно и занялся разведением костра. Это ничего, если кто-то увидит костер, думал он. Придут на огонек, заодно узнаю, где я, куда попал. А если заберут в отделение, еще лучше. Продержат до утра в тепле, и может, ответят на многие вопросы.

Сухие ветки загорелись очень быстро, костер занялся, и он бросил в него первое полено. Оно сыроватое, будет долго высыхать и гореть, тепла хватит может даже на час.

Сигареты приходилось курить экономно, до самого фильтра.

Блаженство разливалось по телу и уже тянуло ко сну. Но земля была сырой, а перспектива грохнуться  с бревна в костер не особо привлекала.

В окружающей тишине лишь потрескивали горящие сучья и изредка где-то лаяли собаки.

Незнакомец появился внезапно. Он стоял по сторону костра под густой еловой лапой, зловеще освещенный бликами огня и безо всякого удивления да и вообще какого-то ни было чувства смотрел на него. А он немного струсил. Просто произошло все неожиданно, в любое другое время его не напугать даже ходячими мертвяками. Незнакомец не был похож на мертвяка, наоборот, и одет неплохо, чисто выбрит, аккуратно пострижен. Он уверенно перешагнул через костер и присел рядом на край бревна. Протянул руку в знак приветствия. Его рукопожатие было крепким. Имя свое выдохнул, как рубанул шашкой:

— Дим.

От него вкусно пахло легким ароматом спиртного.

Дим достал из-за пазухи огромный сверток, после чего сам съежился и уже не казался таким упитанным, как в бликах костра.

— Вади.

Дим на миг перестал разматывать сверток и уставился на него.

— Так меня зовут. Вади.

— А-а-а,- протянул Дим и вновь занялся свертком. И словно на скатерти самобранке внутри оказалась еда. Много еды. Жареная курица, толстые бутерброды с сыром и колбасой, совершенно свежие и неожиданные в позднюю осень огурцы и помидоры, а также кусок копченой рыбы и батон сервелата.

Дим полез в другой бок своего бездонного плаща и выудил бутылку водки. Он показал на нее глазами, а потом характерно щелкнул пальцами по горлу, мол «будешь?».

Вади судорожно глотнул и кивнул в знак согласия.

— Ты ешь, пей. Я сделаю глоточек, потом мне надо улетать.- негромко сказал Дим.

Вади понимающе качнул головой.

Дим выпил из пластикового стакана, откусил большой кусок сервелата и встал с бревна. Перешагнув через костер, он остановился под елью. Долго шарил в карманах, пока не нашел пачку сигарет и бросил ее Вади.

Затем он вытянул руки над головой и взлетел. Вади наблюдал за ним, пока он не скрылся во тьме.

«Вроде всего стопку выпил, а летающий человек меня уже не удивляет»,- подумал Вади. Но, скорее всего, он подобное уже не раз видел, только не помнит где и когда.

Он был голоден и, наверное, давно, потому что уничтожил курицу в считанные минуты. Живо расправился с рыбой. А когда на дне бутылки оставалось совсем чуть-чуть, он закурил первую сигарету за все время ужина.

Душа пела и смеялась, сытый желудок передавал всему организму положительные флюиды, и лишь слегка клонило ко сну.

Но странное чувство, что кто-то не скрываясь за ним наблюдает, прокралось вглубь мозга. Он растерянно огляделся по сторонам и встретился взглядом с двумя ярко горящими глазами по ту сторону костра. Волк, уверенно подумал он. После летающего человека появление банальной собаки не вписывалось в сюжет. А вот волк, желательно оборотень, было в самый раз.

Алкоголь удерживал страх на почтительном расстоянии, но Вади все же засунул тяжеленный сук в костер, давая ему основательно разгореться.

Волк смотрел на него скорее с любопытством, нежели угрозой, не подходя к костру, не пытаясь его обойти. Вади немного подумал и перебросил через костер половинку сервелата и куриный остов. Волк даже не повернул голову в сторону угощения.

— В этом обличии она ничего не ест. Зря переводишь продукт.

Вади вновь как и в первый раз появился внезапно. Погладив волка по спине, он что-то шепнул ему на ухо.

— Ты где был?- шепотом спросил Вади.

Дим неопределенно махнул рукой.

— Летал, ее искал. А она тут. Где же ей еще быть? Раз уж Леший вернулся, значит ее никакой палкой от него не отогнать. Все время только им и бредит.

Он вытащил из-за пазухи еще сверток и еще одну бутылку.

Вади отрицательно замотал головой.

 — Я уже сыт.

Дим не стал разматывать сверток, а лишь допил остававшуюся водку прямо из горлышка бутылки и закусил остатками сервелата.

— Ты где ночуешь сегодня?

Вади пожал плечами.

— А где я ночевал вчера? Нигде, наверное. Я даже не знаю в каком городе, или даже в какой стране…

Дим внимательно посмотрел на него.

— С чего это? Не мертвяк же. Жив, здоров, ешь за троих.

Вади смутился. Не хватало еще, чтобы его обвинили в обжорстве, мол, съел чужую пайку. Но и спорить не хотелось, тем более, человек напоил, накормил.

— Ты Леший,- заявил Дим.

Вади кивнул головой в знак согласия.

— это лучше, чем мертвяк.

Дим вздохнул.

— Может и лучше. Вставай, собирайся. Пойдем к нам ночевать.

«А мне все равно где ночевать»,- подумал Вади.

— А ты сам-то кто?- спросил он у Дима, когда они уже затоптали костер.

Тот невесело усмехнулся.

— Эк тебя, Леший, торкнуло. Неслабо. Видать кто-то на славу постарался. Ни черта не помнишь. А я-то? Я – летун, обычный летун. Упырь.

— Понятно.

Они продирались сквозь кусты уже битый час, и Вади иногда оглядывался в сторону сопровождавшей их волчицы.

«Неужели парк такой громадный? Ни заборов не видать, ни фонарей. Сплошная чащоба»,- подумал Вади.

Было очень холодно. Тепло, навеянное костром, давно улетучилось. Не помогал ни поднятый воротник, ни легкий шарф, как бы невзначай предложенный Димом. И ощущение того, что волчица идет по пятам не добавляло уверенности. Волчицы, как известно, намного агрессивнее волков. Черт подери! Куда это он попал, и как? Что за местность, куда его ведет этот летун?

С размытыми мыслями он брел вслед за своим проводником, не опуская головы, словно боясь потерять Дима из виду.

И уже светало, когда они, наконец, выбрались из густого леса на ровную, заросшую по колено крапивой поляну. Впереди, насколько было видно в густом тумане предрассветного холодного утра, простиралось широкое поле, по одной стороне которого ютились домики, издали похожие на стога сена.

— Пришли,- сообщил Дим и крикнул куда-то в лес.- Вика, давай скорее.

И по его зову из чащобы выбежала девчушка, зябко поеживаясь, в легком пальтишке и джинсах. Волосы ее были слегка растрепаны и она пыталась поправить их руками. К одежде прилипли травинки и кусочки листиков, словно весь гардероб только что вытащили из какого-то тайника, присыпанного осенней трухой.

Дим ни слова не говоря двинулся в сторону домиков, одной рукой прижимая к груди сверток, а другой крепко сжимая бутылку водки.

Девчушка, тоже не проронив ни слова, шла рядом с Вади, изредка бросая на него веселый взгляд.

На самом подходе к дачному массиву он не выдержал и едва слышно спросил у нее:

— Так ты та самая волчица?

Девушка озорно посмотрела на него.

— Ага. А ты испугался. Только не волчица, а волкодлак. Слыхал про таких. Дим тоже волкодлак. Только бывший.

Вади отрицательно замотал головой.

— Странно просто. Нет никакой луны, а он летает, ты оборачиваешься зверем.

— А зачем нам луна?- искренне удивилась Вика. – Вот ты обернешься лешим и при чем тут луна?

Вади усмехнулся.

— какой из меня леший? Лешие, насколько я знаю, лесные полудурки, которые бегают и пугают грибников, иногда воруют детишек… По-моему,- добавил он с улыбкой.- Я простой человек. Которому отшибло память. А где и как, не помню.

Вика негромко рассмеялась.

— Будь ты простым человеком, ты бы уже потерял сознании от страха при виде упыря или оборотня. Леший ты, леший.

Впереди скрипнула калитка. Дим стоял возле небольшого двора, в центре которого возвышалось двухэтажное бревенчатое строение, и ждал их.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *