19.11.2026
ierusalim

Глава 1. Профессор Ф. А. Эфендиев

Профессору Фуаду Арифовичу Эфендиеву было тридцать шесть лет. Несмотря на свою молодость, он уже защитил докторскую диссертацию, успел написать несколько монографий о давно забытых покойниках Ближнего Востока и Египта, в течение двух лет приобрёл близорукость, и крепко уселся в кресло заведующего отделом иностранных рукописей.

Лет двадцать тому назад покойный Тофик Бахрамов6,  заведующий кафедрой физкультуры института, в котором учился Фуáд, говорил, что из него получится отличный футболист. Однако наука заманила его в свои сети и весь футбольный талант выразился только на его любви к этому виду спорта и многочасовому сидению перед телевизором для просмотра всевозможных матчей.

День сегодня обещал быть сложным.  Он выходил из дома, когда неярко светило осеннее солнце, предвещавшее тусклое утро, а в здание института вошёл промокший до ниточки из-за внезапно разыгравшегося каприза природы.

К тому же, едва он закрыл за собой громадную входную дверь Академии наук и пожал руку в знак приветствия вахтёру, как тут же путь ему перегородила секретарша директора и поманила указательным пальцем за собой в приёмную руководства.

С этой минуты день профессора Эфендиева пошёл наперекосяк. Академику Зейналову понадобилось ровно две минуты, чтобы обречь своего подчиненного на рабство. Рабство, конечно, громко сказано, но как иначе можно понять, когда тебя, высококвалифицированного специалиста переподчиняют какому-то заезжему господину на совершенно неопределённый срок.

Фуад вышел из кабинета директора в полном расстройстве чувств. Можно сказать, что до приступа бешенства оставалось несколько мгновений, но он вовремя и благоразумно удержал себя от лишних высказываний. А выкуренная сигарета уравновесила его эмоции.

В полдень директор Зейналов вновь вызвал Фуада в свой кабинет и нанёс контрольный удар. Он объявил, что профессора Эфендиева в четырнадцать часов посетит профессор Энвер Ас-Салам, уважаемый учёный из Сирии, один из лучших специалистов в области истории древнеегипетской литературы. И повторил, что с того момента, как сириец переступит порог его кабинета, Эфендиев переходит в полное распоряжение иностранного коллеги. Если у господина Эфендиева есть возражения либо причины, по которым он отказывается выполнить поручение руководства, то господину Эфендиеву разрешается сегодня использовать в служебное время компьютер для поисков нового рабочего места.

Спорить с Зейналовым было бесполезно. Естественно, потеря рабочего места в ближайшие несколько лет Фуаду не угрожала. Он был одним из немногих арабистов в постсоветском пространстве, чьи труды публиковались в Каире и Дамаске, а небольшая группа его аспирантов представляла собой разношерстную сборную чуть ли не со всех континентов. Он в совершенстве владел английским, французским и, конечно же, арабским языками, а на персидском даже пытался писать некоторые свои работы.

Но директор Зейналов был непоколебим и властным тоном внушил молодому коллеге, что интересы института и науки превыше показной замкнутости Фуада и его нежелания общаться с гостями института. И не надо вот так с кондачка бросаться фразами, мол, специалистов по истории древнеегипетской литературы развелось, как студентов платных вузов.

Фуад, собрав все свои способности воедино и скорчив самую недовольную мину на лице, которая ему когда-либо удавалась, торопливыми шагами покинул кабинет директора и вышел во двор, чтобы выкурить пару сигарет.

                    
               
        
	            

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *