19.11.2026
ierusalim

Дождь к тому времени немного поутих, и бледное, не обещавшее ничего хорошего солнце вылезло из-за туч буквально на несколько минут.

Спустя два часа профессор Эфендиев раздраженно рассматривал навязанного ему учёного. Раздражение было вызвано тремя причинами. Первая: тем, что его оторвали от текущей работы. Хотя её, этой самой работы, как таковой не было. Институт влачил жалкое существование, на исследования деньги не выделялись, все экспедиции, раньше беспечно разгуливавшие по местам хранения древних рукописей и артефактов, давным-давно осели в старых кабинетах с высокими потолками и вереницами книжных шкафов вдоль стен. Нынче съездить хотя бы в Турцию удавалось редким счастливчикам из числа приближённых к директорату. Приходилось изо дня в день перелистывать старые записи, мечтая найти в них хотя бы намёк, который мог послужить тропинкой к новым открытиям.

В данный момент перед профессором Эфендиевым лежал проект дипломной работы, которую он обещал завершить к концу мая. Дипломная работа (конечно, не его, а одного из бывших нерадивых студентов) мелким шрифтом тоскливо глядела в очки профессора, видимо, не надеясь на своё завершение. Аванс был уже получен и давно потрачен, необходимая литература собрана, оставалось эту работу довести до ума. И незваный посетитель окончательно разбил надежду написать сегодня хотя бы десяток страниц.

Вторая причина раздражения Фуада Эфендиева заключалась в том, что ему навязали этого собеседника. По характеру общительный и не сторонящийся коллективных мероприятий, профессор очень тщательно берёг некоторые свои принципы, стараясь соблюдать их по мере возможностей. И одним из главных лозунгов был следующий: не плясать под чужую дудку.

Незваного гостя ему навязал не кто-нибудь, а сам директор Зейналов. Профессору Эфендиеву пришлось не только плясать под эту эфемерную дудку, но и отбивать коленца. Как бы не хотелось верить в собственную незаменимость, но, тем не менее, безработица за окном манила в распростёртые объятия каждого, кто пока ещё имел свои принципы.

И, наконец, третья причина: едва только посетитель вошёл, профессор Фуад Эфендиев вздрогнул. Он понял, что уже знаком с этим человеком. Не просто видел, встречался, показался или промелькнул, а знаком основательно и давным-давно. Профессора смутил ещё один момент. Гость сам вздрогнул, переступил порог его кабинета. С того самого момента отсутствующий ответ на вопрос, а кто это, не давал покоя и, само собой, раздражал.

Кажется, гость просто проигнорировал его раздражённость, дескать, здесь я диктую правила игры, и с любопытством разглядывал библиотеку учёного.

Профессору всегда достаточно было нескольких секунд, чтобы сложить мнение об окружавших его людях.

Он был неплохим психологом, физиономистом, а, улавливая некоторые жесты, мимику, черты поведения собеседника, как правило, мгновенно составлял для себя картинку, характеризующую его визави. Студенты истфака, где он читал лекции о древних государствах Ближнего Востока, за глаза называли его Рентгеном.

К своему неудовольствию, ещё более распалившему его интерес, учёный обнаружил, что практически мало что может сказать об этом человеке. Лет под тридцать пять, высокий, пожалуй, на пару сантиметров выше самого Эфендиева, стройный, без лишнего веса. Такого человека нельзя назвать кабинетным умником, но и никак не присовокупить к когорте спортсменов или путешественников, причем путешествующих пешком. Высокий лоб, немного изборождённый морщинками. Вроде и всё. Можно назвать и симпатичным, но мужчине сложно судить о подобном качестве другого мужчины. Разве что выражение лица, мимика располагала к беседе. Лёгкая седина на висках, что характерна для восточных людей, сызмальства готовящих себя к сложному будущему. Правильный, немного крупноватый нос. Длинные ресницы, которым позавидовали бы некоторые кокетки, тёмно-карие глаза. Одет строго, в чёрный костюм с белой рубашкой и чёрным галстуком. Ни дать ни взять, чей-то телохранитель.

                    
               
        
	            

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *